Конечно, это не мое дело, подумал Мартин уже в который раз, но нельзя просто взять и научиться танцевать на битом стекле. Не бывает такого ни с того ни с сего. На Восточном Берегу существуют целые школы при храмах, где обучают каким-то непонятным тайным наукам. И если кто-то превращает тайное знание, доступное лишь посвященным, в площадной фокус, то дело нечисто.

Мартин тяжело вздохнул. Давно уже пора бросать этот город и уходить за горы, за реку Белая, куда-нибудь в Хаддах. Там, конечно, тоже ничего нового не ждет. Но надоело до смерти каждый день видеть эти серые стены, заляпанные грязью и все же ослепительные. Надоело изнемогать от жары, петь, вдыхая запах пыли и сушеного навоза. И еще эта Дин. Не то младенец, не то ведьма.

Мужчина и девочка обогнули медные ряды и теперь шли мимо навеса, под которым торговали рабами. Торговля шла вяло. Люди под навесом дурели от скуки и старались заснуть. Мартин отвернулся, чтобы не видеть этих голых изможденных тел. А девчонка, напротив, с интересом разглядывала тупые рожи рабов. Словно выискивала среди них своих родственников. Взгляд у нее пронзительный, как будто она глядит прямо в тайные мысли другого человека и быстро перебирает их: есть ли там что-нибудь нужное для нее, Дин?

Один из тех, кто лениво глазел на прохожих, неожиданно придвинулся к краю навеса и толкнул ногой под колено уличную плясунью. Девочка потеряла равновесие и упала. С грохотом и звоном узел с битым стеклом выпал из рук Дин. Стекло рассыпалось.

Дин вскочила на ноги. Впервые в жизни Мартин увидел, что она умеет сердиться. Бледное лицо Дин слегка покраснело, глаза не были больше ни бездонными, ни загадочными: в них засветилась обыкновенная человеческая злость, и Мартина это порадовало.